КЛЮЧ

Жесткий ключ холодит руку – так вещественно, как жизнь, а, может, вещественнее, чем жизнь. Я подхожу к дому, и держать ключ в руке необыкновенно приятно, потому что ощущаешь себя властителем царства, капитаном корабля. Даже если дом не твой, ключ от дома превращает тебя в хозяина дома. Ты покоряешь дом ключом, как собаку покоряют ошейником.
Судьба разбрасывает людей по неизвестным городам, где они находят никудышную работу и, кое-как перебиваясь, живут отчужденно-монотонной жизнью. Что бы делали они без ключей от дома? С каким чувством подходили бы к двери, которую и открыть-то сами не в состоянии?
Я помню, как сам терял ключи, давно, еще ребенком: помню страх и радость бездомности и неприкаянности, сладкое знание того, что весь мир – твой, но до отчаяния и слез – чужой. Помню пустые проулки, в которых растворялись следы одноклассников, в общем-то, не стремящихся вернуться домой, но все же – уходящих. Даже камешек, которым хорошо было тренькать об избитый бордюр тротуара, и тот был роднее. А потом пришли сумерки, и растворили меня в себе. В бесцветных уже ноябрьских листьях. В желтоватом продолговатом свете провисающих фонарей. Когда меня нашла мама сидящим на заборчике у подъезда, это уже был не я, а синяя пыльная школьная форма с оторванной пуговицей посередине.
Вещественность ключа сродни вещественности топора. Что может быть реальнее топора, которым палач рубит шею? Оба они из железа, оба – отворяют дверь. Удивительные эмиссары, наладившие сообщение между двумя мирами. Но топор рубит не глядя, не выбирая себе жертву. Ему все равно, чью шею вскрывать. А ключ все-таки твой. Он открывает мир, который ты сам обустроил и обжил, в конечном счете – создал. Он покоится в твоем кармане, как гарантия существования, а отчасти – как цепь, на которую мы посажены, ведь любое спокойствие – это маленькая смерть. Спокойствие, предельно важное для твоей семьи, чья задача состоит как раз в том, чтобы цепи эти никогда не прервались.
Поэтому мама, обнаружив меня сидящим на заборчике у подъезда, в ту же ночь пришила мне ключ на веревочку к пиджаку школьной формы. Так я и ходил с ним, пока из пиджака не вырос и дом родителей своих навсегда покинул.